Александр и Виктор Пелевины: как не спутать?

«Нет, не Виктор. Нет, не родственник. Да, по паспорту. Нет, не мешает», — отвечает на частые вопросы читателей и прессы Александр Пелевин — петербургский писатель, поэт и журналист. Лауреат премии «Национальный бестселлер»–2021 с романом «Покров 17». Разберёмся, почему не стоит путать Виктора с Александром, и есть ли у них точки соприкосновения?

«Здесь живу только» («Пятый Рим», 2016)

Дебют Александра Пелевина. Роман отображает две параллельно существующие реальности: нынешнюю и альтернативную, можно сказать, фантасмагорическую. В одной существует Ленинград 20-х—30-х годов, ильич-трава и молодой красноармеец Петр. В другой — Петр Смородин — интеллектуал-одиночка, живущий в Петербурге. Однажды Петр устраивается на работу в Дом-музей, также известный как «Музей пыли» — раньше здесь жил советский поэт Юлиан Фейх, погибший в блокадном Ленинграде. Ночью обе реальности проникают друг в друга, и понять, сон это или явь, становится практически невозможно.

Наиболее очевидная параллель, которую можно провести между текстами Александра и Виктора Пелевиных — их герои вписаны в исторический контекст. Хоть писатели и толкают своих персонажей на неизбежный контакт с временем, иногда те выходят из этих рамок, устремляясь «за текст», а следовательно, оказываются вне хроноса. Роман Александра «Здесь живу только я» является аллюзией на «Чапаева и Пустоту» Виктора, оба произведения обращены к истории Гражданской войны.

Романы связаны и тем, что в каждом из них переплетены между собой реальности, влияющие друг на друга. Важен и мотив сна, часто появляющийся в текстах обоих авторов, ведь сны являются кусочками вневременья, в которые периодически попадает человек. Но связана ли реальность со сном? И что случится, если в какой-то момент они станут неотделимы друг от друга?

В романе Ленинград будто является отдельным персонажем, мрачным и влекущим — его сущность передана советским фольклором, отображённым в виде вставных новелл сказочного характера. Здесь и такие сюрреалистические детали, как Баба-Яга, кот Мюнхгаузен, питающийся исключительно жёлтыми тюльпанами, а также огромная голова Ленина, путешествующая по миру отдельно от тела.

«Калинова яма» («Пятый Рим», 2017)

Роман попал в длинный список «АБС-премии» (2018).

1941 год. Гельмут Лаубе, он же Олег Сафонов — немецкий шпион, работающий под прикрытием советского журналиста. Накануне Великой Отечественной войны он получает от руководства задание и отправляется из Москвы в Брянск. В поезде герой засыпает и попадает в пограничное состояние между сновидениями и реальностью. Каждый раз, просыпаясь, он подъезжает к одной и той же станции «Калинова Яма». Сможет ли он проснуться и закончить начатое?

Важную роль в «Калиновой яме» играет психоанализ, и в данном случае он представлен юнгианским направлением психотерапии — читатель познаёт грани личности героя через его сны. Как и последующие романы, «Калинова яма» состоит из вставных эпизодов — воспоминания Гельмута Лаубе разных лет, фрагменты произведений писателя Юрия Холодова, выписки из протоколов допросов. Эта история о герое, нащупавшего свою тёмную грань — черноту, от которой никому из нас не деться. Осознание этого ввергает Гельмута Лаубе в безумие, подпитанное страхами — эта же тема раскрыта в последующем романе Пелевина «Покров-17».

«Четверо» («Пятый Рим», 2018)

Роман попал в короткий список премии «Национальный бестселлер» (2019), в длинные списки «АБС-премии» и «Премии читателя».

Книга состоит из трёх разведённых по времени реальностей, детально связанных друг с другом: если что-то происходит в одной, это сказывается на остальных. Роман цикличен — сюжетные ветки соединяются постепенно, но чувство погружённости и напряжения не покидает до самого финала.

1938 год, Крымская АССР. Ретро-детектив о молодом следователе уголовного розыска. Герой прибывает в курортный городок на побережье Чёрного моря, чтобы раскрыть зверское убийство профессора астрономии — вместо сердца у покойника — стальная звезда.
2017 год, Санкт-Петербург. В городской психбольнице появляется пациент, утверждающий, будто с ним общается женщина с далекой планеты, переживающая гибель своей цивилизации и просящая пациента о помощи.
2154 год. Космический корабль «Рассвет» совершает первый в истории человечества межзвездный перелёт к планете Проксима Центавра b в поисках внеземной жизни — философская фантастическая история в духе Станислава Лема и братьев Стругацких.

В финале три временных пласта соединяются, открывая для читателя новые смыслы романа и понимание зла как такового.

«Покров-17» («Городец», 2020)

Октябрь переломного для страны 1993 года. Московская редакция отправляет писателя и журналиста Андрея Тихонова на задание — необходимо собрать для статьи информацию о закрытом городе «Покров-17» в Калужской области. Никто не знает, что происходит в нём и кто живёт там на самом деле.

Герой странным образом связан с «Покровом-17». На месте этого города во время Великой Отечественной войны стоял посёлок Недельное, в котором и происходят события романа Тихонова «На Калужский большак». По пути в город Тихонов очнулся в своей машине, рядом — труп милиционера с ножом в груди. Кто это сделал? И сможет ли герой выбраться из этого жуткого места?

В «Покрове-17» Александр Пелевин использует тот же композиционный приём, что и в предыдущем романе «Четверо» — автор любит играть со временем: несколько сюжетных линий, вписанных в разные исторические периоды, сплетаются воедино. Герой «Покрова-17» — попаданец, втянутый в инфернальную, отчасти гипертрофированную реальность девяностых; гротеск, как и многоплановость сюжета — черты текстов и Виктора Пелевина.

Похожие материалы:  «Эпоха безумия»: трилогия, способная затмить «Игру престолов»?

«Покров-17» — это роман в романе с дневниковой манерой повествования от первого лица — как в компьютерной игре. Герой намеренно обезличен, создан несколькими мазками, чтобы читатель примерил на себя его маску. И это отличительная черта прозы Александра Пелевина — игровой мир: сеттинг, монстры, которых можно убивать, аномалии и артефакты. Можно сказать, что миры Пелевина — это РПГ в литературной оболочке. Кстати, о монстрах. В «Покрове-17» Пелевина живут ширлики — люди, превратившиеся в странных уродливых существ с лишними или отсутствующими конечностями. Писатель создал монстров не просто для развлечения, — они являются воплощением идеи романа. Представляют собой физический пример расчеловечивания, происходящего во время серьёзных перемен в обществе.

В романе можно найти указания не только на популярных личностей наподобие Лимонова или Лапенко, но и на музыкальные группы («Гражданская оборона», «ДДТ», «Нэнси»), фильмы («Сайлент Хилл», «Сталкер» Андрея Тарковского). Использование известных всем персонажей массовой культуры является связующим элементом между текстами Александра и Виктора (вспомним отсылки к Гребенщикову в «Чапаеве и Пустоте»). Подобная синтетичность является признаком постмодерна, свойственного Виктору Пелевину и основанного на деконструкции. Но Александр Пелевин определяет направление своего творчества иначе.

Автор позиционирует себя как метамодерниста: Александр Пелевин не разрушает смыслы, а создаёт новые. Метамодерн — возвращение к искренности, стремление автор сделать литературу не просто игрой — средством открытия для человека нового смысла жизни и даже смерти. Разноплановость жанров в пределах одного произведения присуща творчеству обоих Пелевиных. Александра Пелевина вряд ли можно назвать писателем-фантастом: романы петербуржца полны фантастических допущений, но всё же тексты его написаны, скорее, в жанре мистического реализма.

Схожим элементом поэтики обоих авторов является комизм и мифотворчество. Но если у Виктора юмор всё чаще обнажается в виде социальной сатиры, Александр больше фокусируется на комических деталях, разбавляющих мрачную сторону его текстов. Примером является персонаж с мохнатым паучьим брюхом и шестью лапами — Харон Семёнович Богоедов. Но общим для писателей является абсурдистский взгляд на действительность, отражающийся на «лоре» создаваемых ими миров. Персонажи Виктора пытаются определить для себя, является ли симулякром реальность, в которой они живут. И подчас этим же вопросом задаются герои Александра, предлагающего читателю поставить себя на место героя и решить, что такое жизнь и есть ли в ней смысл.

Но Александр Пелевин ведь не только прозаик — он и поэт в равной степени. Именно поэтому во многие его тексты под именами выдуманных персонажей включены стихи, авторами которых является сам Пелевин. Поэтичность его текстов сопрягается с грубостью описаний и мрачностью повествования. Пелевин создаёт в романе особую эстетику: взять тех мёртвых святых с красными нимбами и винтовками в руках. Но наиболее важна сверхидея — сердце текста. «Покров-17» — это, по словам автора, история о победе над смертью. Тема смерти фигурирует во всех произведениях писателя и раскрывается с разных сторон — ведь у каждого она своя.

Также в сборниках и журналах опубликованы рассказы Пелевина:


«Пусть веселятся добрые римляне» в журнале «Лиterraтура» (2019)

«Человек, который знает свою работу» в сборнике «Живи Донбасс» (2020)

«Аквариум» в литературном номере «Esquire» (2021)

«Планета жирных котов» в сборнике антиутопий «Время вышло» («Альпина нон-фикшн», 2021)


Интернет-переписка петербургских авторов «Карантин по-питерски» («Городец», 2021)

«Гномы-хуекрады на улице Некрасова» в сборнике «Улица Некрасова» («Городец», 2022)

Важно упомянуть и о поэтических сборниках автора:

«Красное, черное, белое и нечто совершенно иное» («Городец», 2021)

Сборник состоит из четырёх блоков: «красное» — про войну; «черное» — про смерть и тьму, «белое» — лирика; и «нечто совершенное иное» — матерные весёлые стихи, накопившиеся у автора за многие годы.

«Как мертвый Лимонов» («СТиХИ», 2021)

Короткий сборник из 20-ти стихов, отражающих депрессивный период жизни Пелевина — расставание с любимой женщиной. Но благодаря этим стихам понимаешь: светлая сторона жизни появится, нужно лишь дождаться её.

Таким образом, творчество Александра достойно не меньшего внимания, чем творчество Виктора. Поэтика авторов в чём-то схожа: интертекстуальность, событийная наполненность текстов, в романах обоих авторов поднимаются вечные темы, разрешение которых может изменить мировосприятие читателя. Однако творческие методы писателей всё же разнятся, каждый из них вкладывает в душу читателя что-то своё.

«В последние дни я много думаю о бессмертии письменного слова. О том, что слово есть та самая субстанция творения, которая была в начале и будет всегда» («Здесь живу только я»).

Будем ждать новых шедевров от молодого петербургского автора.

Стандартное изображение
Дарина Копытова
Литературный обозреватель