Не только Пелевин и Сорокин: кого почитать из современных русских прозаиков

«Литературы в России больше нет» самый страшный для филологии, критики и читателей миф. Убеждаемся вместе, что литература живее всех живых. Открываем и переоткрываем вместе отечественных писателей, которые каждый год раздвигают границы поэтики, нарратива и метода. Разбираемся, как найти свою книгу и почему нужно выбрать именно ее. 

Вещи постепенно исчезают. Образуются пустоты. Вчера еще здесь был магазин, а сегодня нет. Здесь была парикмахерская, а сегодня нет. Пространства запираются на замки, сдаются в аренду. В мире все больше дыр, разрывов.

Алла Горбунова. Лето

Сейчас важно понимать, насколько динамичной системой является мир, в котором мы живем, а вместе с ним и мир литературный. Привычные нам современники – Сорокин, Пелевин, Иванов, Улицкая – уже давно стали классиками. На смену им начали приходить новые лица, имена, буквы. Их сложно систематизировать, охарактеризовать и вписать в привычный литературный канон. Они – новое, необычное, важное. И именно их мы каждый день обходим в книжных магазинах в поисках новой книги всем давно известного автора. Это может быть показателем хорошего вкуса, а может – ограниченности. Чтобы побороть страх литературной ошибки, всем своим знакомым я предлагаю сыграть в простую игру: придите в книжный просто так, без цели купить KGBT+ Пелевина, спокойно погуляйте по рядам, не ищите имен – не выбирайте книгу, дайте книге вас выбрать. Возможно, именно так вы встретите одного из героев нашего гайда в мире современной отечественной прозы, потому что сейчас они выбирают своих читателей, как игроков – в футбольную команду. В какой окажетесь вы? 

По промокоду febrislove дарим скидку 20 % на каталог Литрес + 2 книги из подборки в подарок!

Алла Горбунова «Лето»: исповедальность – новый черный?

Книга Аллы Горбуновой вышла в «Редакции Елены Шубиной» (АСТ) в серии «Роман поколения», где хорошо описываются все те составляющие, которые мы увидим внутри «Лета»: карантин 2020-го, дрожащие стены меняющегося мира, осознание своей смертности, поиск опоры и, конечно, установка на доверительность через дневник. 

Героиня романа делится с читателем всем своим самым личным, почти обнаженным – страхами, желаниями, сновидениями, радостями. Она исповедуется перед человеком по ту сторону буквенного ряда. Мы не всегда можем уловить экспериментальные переходы Горбуновой как ненадежного рассказчика между реальностью и воспоминанием, между счастьем и несчастьем, между сном и действительностью, размышлением и фактом действия. Так писательнице удается превратить свое индивидуальное в общее, почти универсальное, отвергающее любые границы. 

«Лето» найдет тех, кто любит смотреть в книгу, как в зеркало, заглядывать в музеях в дневники простых людей, говорить по душам, сливаться с текстом в один абзац. 

Виктор Ремизов «Вечная мерзлота»: человек – двигатель истории или разменный материал? 

Виктор Ремизов в своем романе «Вечная мерзлота» (премия «Книга года», финалист «Большой книги») пишет на уже известную нам тему – человек и ГУЛАГ. В книге будто бы идеально срабатывает формула: Сталин, Сибирь, заключенный (ментально и физически) человек. Это приводит нас к громкому имени, всем известному историческому факту («Великая Сталинская магистраль») и читательскому сочувствию. Вот одна из моих любимых цитат из книги: «Магистраль была копией того, что происходило в стране, и когда и как это могло остановиться, было совершенно непонятно. Страна, живущая в бараках и впроголодь, строила грандиозное и никому не нужное. И делала вид, что гордится этим». Магистраль оказалась бессмысленной жертвой, точнее – бессмысленной жертвой оказались жизни и судьбы, брошенные на ее постройку. 

Роман можно назвать как историческим, так и семейным. Ремизов показывает, как красива может быть человеческая жизнь даже в рамках катастрофы, как может раскрыться потенциал личности в переломный момент истории, как жить, смиряться и бороться в такой ситуации. Вместе с книгой мы определяем свое место в истории и свой путь. 

«Вечная мерзлота» найдет тех, кому нужно поверить в простое – жизнь во время и после конца есть. 

Екатерина Манойло «Отец смотрит на запад»: конфликт отцов и детей в новой реальности – вечное во время смены парадигм? 

«Отец смотрит на запад» – дебютный роман Екатерины Манойло, уже лауреат премии «Лицей». Проблематика романа кажется нам уже знакомой, тургеневской, в общем не новой, но ее реализация удивляет даже самого избалованного читателя: приграничный город и побег из него в центр, конфликт двух культур – русской и казахской, личная трагедия и все-таки любовь – все это у Манойло есть. Вопрос собственной национальной идентичности волнует тысячи семей в России. Поиск корней может занимать целую жизнь, отречение от себя и своего происхождения стоит долгих моральных мук, а ответ на оба запроса у книги очень простой – от себя не убежишь: если бесконечно бежать – бесполезно, если бесконечно искать – все равно найдешь. 

Похожие материалы:  Что почитать на исходе лета: 5 романов, которые остановят время

Этот роман важен и родителям, и их взрослым детям, поскольку помогает им друг друга не потерять, не остаться тенью в воспоминаниях. 

Книга Манойло будет ждать на книжной полке тех, кому нужно залечить старые-старые раны и понять: мы не выбирали, где нам родиться, но мы можем выбрать, как это на нас повлияет. 

Алексей Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»: кто-нибудь существует на самом деле или весь мир – матрица одного больного сознания?

Роман Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него» – финалист «Большой книги» – самое неочевидное повествование о русской глубинке. Урал, автомеханик, болезнь и водоворот событий. Как и у Аллы Горбуновой, мы не видим четкой границы между ментальным и реальным, но книга Сальникова построена как парадокс: сам читатель оказывается будто бы заключенным в больном сознании одного человека и начинает задаваться вопросом – а существует ли хотя бы что-то за его пределами? Так он оказывается заложником нарратива. В романе происходит расширение границ повествования и участия в нем. Нет ни одной лишней лексической единицы, все детали важны и играют роль в построении сложной фигуры речи, чтобы было понятно: хтонь – это не только то, что снаружи, но и то, что внутри. 

«Петровы в гриппе и вокруг него» захватят сознание тех читателей, кто хочет на несколько дней попрощаться с тараканами, живущими в их собственной голове, и познакомиться с теми, которые обитают в чужой. 

Линор Горалик «Имени такого-то»: война и сострадание – почему одно без другого невозможно? 

«Имени такого-то» – нетипичный роман о войне. Почему? Потому что он не о войне на поле боя в привычном понимании этого слова, он об эвакуации психиатрической больницы – о войне внутри людей. Книга пропитана тревогой, страхом, ожиданием неминуемого и даже в каком-то смысле паранойей. Только вместе с этим Горалик все же изображает человеческое лицо происходящего – на одной улице с жестокостью поселяются сострадание и надежда. Больничный быт людей в смертельной опасности становится проекцией всей жизни в условиях войны. Эмоциональный акцент, построенный на человечности, делает из страшной книги очень светлую, показывает, что солнце греет и в мрачные времена и это солнце – люди. Люди начинают войны, и они же эти войны заканчивают – иногда только в частных, бытовых случаях. Надежда и сострадание делают переживание трагического возможным, а их нельзя отнять. 

Книга Горалик ждет каждого, кто хочет научиться быть человеком не по факту биологии, но по своему сознательному содержанию, кто готов быть опорой для себя и других и в печальном находить надежное – чистые сердца людей вокруг. 

Кто еще может вас встретить на книжных полках?

Леонид Юзефович в «Журавлях и карликах» пересмотрит вместе с вами жанр авантюрного романа.

Татьяна Замировская в «Смерти.net» позволит пообщаться с умершими близкими.

Оксана Васякина в «Степи» сдерет корочку с зудящей детской раны.

В книге Наташи Гринь «Апоптоз» вы помиритесь со страхом смерти.

С Евгением Водолазкиным в «Брисбене» вы нащупаете свой собственный смысл всего, который легко потерять в быстро сменяющих друг друга событиях.

Стандартное изображение
Дарья Пахомова
Филолог, литературный обозреватель, кинокритик