Краткая история «чисто британского убийства». Почему сдержанные британцы так любят преступления? Что это говорит о характере нации?

Сегодня, 18 декабря, отмечает день рождения Люси Уорсли, известный специалист по изучению британского быта, член Королевского исторического общества и популяризатор истории. На русском языке недавно вышла ее новая книга «Чисто британское убийство», в котором Уорсли рассказывает, как зародился мировой бренд «британский детектив», который даже популярнее «Five o’clock Tea»

Сегодня, 18 декабря, отмечает день рождения Люси Уорсли, известный специалист по изучению британского быта, член Королевского исторического общества и популяризатор истории. На русском языке недавно вышла ее новая книга «Чисто британское убийство», в которой Уорсли рассказывает, как зародился мировой бренд «британский детектив», который даже популярнее «Five o’clock Tea».

Уорсли исследует не убийства и убийц, а то удовольствие, с каким британцы воспринимают, поглощают и усваивают идею убийства как такового, – явление, возникшее в начале XIX века и сохранившееся по сей день.

Итак, почему британцы так любят убийства?  Да и мы все – почему так любим детективы? Вот краткий экскурс в историю «чисто британского убийства» – по материалам книги Люси Уорсли. 

Убийство и удовольствие переплетены чудовищно и неодолимо

Вопросом зависимости британцев от чтения историй про убийства первым задался писатель Георгианской эпохи Томас Квинси. В феврале 1827 года он выпустил эссе «Убийство как одно из изящных искусств». Вот его диагноз: «Убийство – это представление, возбуждающее у публики ожидания». Мысль, что в убийстве можно видеть развлечение, тогда родилась впервые. Ей суждена была долгая жизнь и коммерческий успех на годы вперед. Отправная точка, по Томасу Квинси – убийства на Рэтклиффской дороге (1811 год), кровавая резня в двух домах, приведшая к смерти семи человек. Тогда впервые стало понятно, что чем страшнее история, тем выше газетные тиражи.

Следом подтянулись туристические паломничества к местам убийств, торговля сувенирами и расцвет детективного жанра в литературе. Все это развивалось параллельно успехам цивилизации с ее газовыми уличными фонарями, индустриализацией, урбанизацией – всем тем, что давало возможность ощутить себя в большей безопасности от окружающих угроз. Укрывшись за запертыми дверями, уютно устроившись у каминов и задернув оконные шторы, обыватели позднегеоргианской эпохи стали чуть ли не тосковать по насилию и смерти, еще недавно бывшим неотъемлемой чертой повседневной жизни. Отныне убийство увлекало, одновременно пугая и ужасая, миллионы обывателей. Роману – триллеру надлежало «давать работу уму, мучая его загадками, вызывать мурашки, поднимать дыбом волосы читателя, сотрясать его нервную систему и порождать у него стойкое неприятие скучной прозы обыденного существования» (Томас Квинси).

Убийства – предмет купли – продажи

В Викторианскую эпоху расцвет пережили биографии убийц. В 1849 году целых два с половиной миллиона читателей соблазнились покупкой скоропалительно состряпанных «подлинных мемуаров» Марии Мэннинг, «леди Макбет из Бермондси», причастной к убийству собственного любовника, чье тело они с мужем погребли под полом кухни. В разгар холерной эпидемии все умы занимала история Мэннинг. Казнь ее собрала толпы зрителей, в числе которых был и Чарльз Диккенс. Он ужаснулся увиденному, но, тем не менее, использовал Марию в качестве прототипа убийцы в своем «Холодном доме». Тогда фигуры убийц впервые стали помещать в комнату ужасов Музея мадам Тюссо. Образ убийцы вышел на авансцену массовой культуры, а убийства превратились в предмет купли – продажи.

Фигура сыщика

Вслед за этим возросла популярность личности детектива. В самом начале, при появлении фигуры сыщика в детективах, его встречали неодобрительно: негоже британцу шпионить за людьми. Постепенно общество научилось полагаться на мастерство профессиональных следователей и ценить их работу. Но все равно симпатия читателей была на стороне сыщиков – любителей. Особенно часто в книгах попадались сыщики – женщины. Это интриговало читателей, а авторам позволяло выводить своих героев за рамки привычных классовых и бытовых ограничений.

Убийца среди нас!

Викторианская эпоха все чаще делала убийц мужчинами и женщинами из средних слоев общества. Они больше не могли скрыться от закона под маской своей статусности. Чем дальше, тем больше именно они – так заботящиеся о том, чтобы сохранить видимость респектабельности – становятся героями произведений Агаты Кристи, Дороти Ли Сэйерс, Марджери Аллингем, Найо Марш и других великих создателей детективов начала XX века.

Похожие материалы:  «Подземная железная дорога»: почему роман, который принёс Колсону Уайтхеду Пулитцеровскую премию, так близок каждому из нас?

Их мир – это патриархальный и упорядоченный уклад загородных усадеб и коттеджей, населенных читателями The Daily Mail. На сцену этого легкого чтива, расходившегося тиражами в десятки тысяч экземпляров, выходил герой – сыщик. Он убирал с глаз долой труп, раскрывал тайну преступления, наказывал зло, старательно подчищал и сводил на нет все несостыковки.

В 1939 году проницательные старые дамы, разрешающие все загадки в домах викариев, стали казаться публике какими-то уж чересчур уютно – пресными. После Второй Мировой войны героинь детективов прошлых лет затмили куда менее приятные, более жесткие и энергичные их коллеги.

Так за что же мы так любим детективы?

За то, что убийство отражает наши подспудные страхи перед самыми темными задворками общества.  За то, что только так мы сами чувствуем себя защищенными. «Чашка крепкого буро – коричневого чая создает верный настрой. Мягкие диванные подушки, уютно потрескивающий в камине огонь. Теплая, чуть затхлая атмосфера. О чем хочется почитать в такой отраднейшей обстановке? Конечно же, об убийствах!» (Джордж Оруэлл).

Понравился материал? Переходите по ссылке и читайте книгу!

Стандартное изображение
Издательство «Синдбад»