Бен Элтон: о попаданцах, фашизме и немного о Дж. Роулинг

В эпоху «новой этики» острые скетчи знаменитого стендапера пришлись явно не ко двору: в своих произведениях он не стесняется рассуждать о наболевшем, а порой даже делает сенсационные предсказания

Читать далее

В духе «1984»: почему стоит читать роман Осы Эриксдоттер «Бойня»?

Любую антиутопию у нас положено сравнивать с «1984», и «Бойня» не исключение. И ладно бы только в России: критики в Германии, Испании, Франции тоже поминают Оруэлла едва ли не в каждом отзыве на роман. Сравнение для Эриксдоттер, конечно, почётное (и коммерчески выгодное), однако «диктатура Сверда» в «Бойне» явно отличается от режима «Большого Брата», зато куда ближе к привычным нам социальным моделям

Читать далее

«Души»: литературный лабиринт, в котором практически невозможно понять: где правда, а где – вымысел

В начале июня впервые на русском вышел роман «Души» – удивительная сага о странствующей душе, в которой есть многоуровневый сюжет, «фантастический реализм», элементы спектакля и комедия абсурда, заставляющая бесконечно сомневаться в правдивости и реальности написанного. Рассказываем, в чём самобытность произведения, и почему история главного героя найдёт отклик в сердцах читателей, несмотря на всю странность и запутанность повествования (поверьте: ничего подобного вы ещё не видели)

Читать далее

Ханс-Улав Тюволд: о собаке Шлёпике и герое Амундсене (на самом деле нет)

Однажды норвежский писатель Ханс-Улав Тюволд решил написать книгу про путешественника Амундсена, покорившего Южный полюс. Национального героя, символа родной страны и прочее. Правда, про него уже написано несколько десятков книг – и это неудивительно. Но в экспедиции Амундсена были и собаки – а вот про них никто не писал. Но если про человека уместно рассказывать человеку, то почему бы про собак не рассказать псу? Так появился роман «Хорошие собаки до Южного полюса не добираются», а в нём – Шлёпик, обаятельный пес неясной породы, любопытный, доброжелательный, но с весьма критическим умом и склонностью к сарказму

Читать далее

«Кокон» как «Покаяние» по-китайски: чем удивит читателей многослойная сага Чжан Юэжань?

Китай – это далёкое. Чужое. Непонятное. Всё иное – язык, иные мысли, образы. Запад есть Запад – далее по Киплингу. И потому открываешь роман родом из Поднебесной с опаской – всё равно что вступаешь на минное поле. Да, уже прочитаны Лю Цысинь, Мо Янь, Дай Сыцзе, но это всё же скорее исключения: слишком много в них изначально европейского, написаны они, в том числе и с прицелом на западный рынок.Чжан Юэжань – дело иное: для Китая-то её книги не в новинку, а вот на Западе они пока ещё не прозвучали (русский – всего лишь второй язык, на который переведён «Кокон»). И что же получим мы, заглянув под плотный покров столь далёкой от нас реальности? Узнаем ли себя в персонажах или же, наоборот, откроем какой-то иной дивный новый мир?

Читать далее

«Мальчики Бёрджессы»: история одной семьи, роман лауреата Пулитцеровской премии

Пулитцеровскую лауреатку Элизабет Страут мы знаем в основном по «Оливии Киттеридж». Не последнюю роль в популярности этой прекрасной книги сыграла конгениальная экранизация с Фрэнсис Макдорманд и Биллом Мюррем. Но в романе, как это обычно и бывает, есть то, что не передать визуальными средствами. И в случае прозы Элизабет Страут – это щемящая, пронзительная тишина. Она есть во всех ее произведениях – невысказанное напряжение, недоговорённость, камерность, которая может воздействовать посильнее любого взрыва. К истории удивительной Оливии Киттеридж писательница вернулась спустя десять лет после присуждения первой книге Пулитцеровской премии – с книгой «И снова Оливия». Но Элизабет Страут – вовсе не писательница одной книги или даже одной героини

Читать далее

«Жемчужина шведской литературы»: почему роман «Дамба» Микаеля Ниеми обречён стать сенсацией?

С 1983 года Микаель Ниеми издал 13 книг в диапазоне от пьес и поэм до фантастики, драмы, детектива, этнопрозы и «молодёжного романа». Прямо наш Алексей Иванов, только с турнедальским акцентом. Однако «Дамба» озадачила даже привыкших ко всему шведских поклонников Ниеми: ироничный роман-катастрофа с гигантским наводнением? В Швеции? Объясняем, чем этот роман удивит читателей

Читать далее

«Писатели и любовники»: почему роман Лили Кинг — удивительная книга, которая потрясает воображение?

Писатель в России – скорее небожитель и властитель дум, чем живое существо из плоти и крови: он и понимает всё яснее, и зрит в корень, и уж, конечно, далёк от нас, замурованных в бытовухе. Порой трудно поверить, что эти просветлённые личности вызревают («как ананасы в оранжереях») из таких же, как мы сами – замороченных житейскими заботами и отнюдь не парящих на Пегасах простых смертных. Американке Лили Кинг не впервой десакрализировать кумиров: материалом для прошлой книги «Эйфория» стала весьма вольно беллетризованная биография иконы антропологии и по совместительству гуру хиппи Маргарет Мид

Читать далее

Как Ричард Руссо стал одним из самых значимых писателей Америки?

На родине у Руссо особый статус. Его книги вызывают резонанс, не только читательский, но и социальный. Достаточно вспомнить, что буквально несколько месяцев назад «Эмпайр Фоллз» вновь оказался в заголовках новостных сайтов – из-за Иванки Трамп, демонстративно отказавшейся читать «роман об этих лузерах». Американцы откликнулись сразу: всё-таки именно таких «лузеров» в Америке – большинство, а Ричард Руссо – один из тех писателей, кто описывает «маленькую Америку» с тактом, иронией и очевидной теплотой. Что характерно и для следующего романа, вышедшего в русском переводе – «Непосредственный человек»

Читать далее

Многоуровневый детектив между Достоевским, Умберто Эко и Борхесом: что нужно знать о романе Саманты Харви «Ветер западный»?

Из старого пальто Раскольникова вышли и Кафка, и Набоков (при всей его декларированной нелюбви к «достоевщине»), и Хаксли, и даже Оруэлл… Влияние Достоевского на британскую литературу – вообще отдельная тема, по которой написаны бесчисленные диссертации и монографии. Новый роман британки Саманты Харви – очередной повод дописать к ним, как минимум, несколько страничек

Читать далее